Главная » Библиотека » Николо-Корельский монастырь » Исторические публикации » Григоревский М. С. Николаевский Корельский третьеклассный монастырь

Николаевскій Корельскій
третьеклассный
монастырь
(историческій очеркъ).
Составилъ
М. Григоревскій.

Последнее обновление страницы: 18.09.2014 19:51:26

Посмотреть в современной орфографии

I. Начало монастыря и дальнейшая история его. Монастырские земли и угодья. Настоятели монастыря. — II. Монастырские строения. — III. Общий взгляд на состояние Николаевского Корельского монастыря к концу XIX в. Николаевский скит на Новой Земле. i)

I.
Начало монастыря и дальнѣйшая исторія его. Монастырскія земли и угодія. Настоятели монастыря.

Введение. — Разорение обители норвежцами и соображения о времени основания монастыря. — Возобновление монастыря. Марфа Борецкая и ее вклады. — Подчинение Великого Новгорода Москве. — Судебное дело 1530 г. — Жалованные и подтвердительные грамоты. — Благотворители. — Записки Томаса Рандольфа (1568–1569 г.). Частые бури. — Список настоятелей до введения архимандрии. — Введение архимандрии. — Заключенные: князь Хованский и архиеп. Феодосий Яновский. — Заключенные: митр. Арсений Мацеевич. — Учреждение штатов и отобрание земель. — Основание в Архангельске подворья. — Список игуменов после учреждения штатов. — Перевод монастыря в ведение епархиальных архиереев. — Численность братии в разное время.

Въ 34 верстахъ отъ Архангельска, на лѣвой сторонѣ Подуженскаго устья рѣки Сѣверной Двины, подъ 65° сѣверной широты, стоитъ одиноко небогатый третьеклассный Николаевскій Корельскій монастырь. Въ лѣтописяхъ нашего отечества этотъ монастырь достопамятенъ тѣмъ, что сюда въ 1553 году случайно присталъ на кораблѣ, спасшемся отъ бури, англичанинъ Ченслеръ, начальникъ англійской морской экспедиціи, отыскивавшій путь въ Индію и нашедшій у царя Іоанна Васильевича Грознаго гостепріимный пріемъ и получившій потомъ право на безпошлинную торговлю съ Россіей. Такъ неожиданно былъ открытъ новый путь для сношеній съ западной Европой и положено основаніе заграничной торговлѣ Россіи морскимъ путемъ, чрезъ Бѣлое море. Подлѣ монастырскихъ стѣнъ существовала и корабельная пристань для англійскихъ и другихъ иностранныхъ судовъ. Когда, спустя 31 годъ послѣ перваго появленія иностраннаго корабля въ сѣверныхъ водахъ Россіи, на сѣверѣ возникъ новый торговый пунктъ – городъ Архангельскъ, то англичане \1, с. 4; 2, с. 282\ долгое время называли его портомъ св. Николая. Съ 1584 года, – времени основанія Архангельска, – иностранные суда стали приставать къ вновь возникшему порту, какъ наиболѣе удобному торговому пункту, и временное оживленіе вокругъ монастыря прекратилось; обезлюдѣло и мѣсто подъ монастыремъ. Безлюдьемъ смотритъ оно и теперь на пустынный монастырскій берегъ и на монастырскія зданія, отъ которыхъ вѣетъ глубокой стариной. Не одно столѣтіе было безмолвнымъ свидѣтелемъ протекшей, не особенно богатой событіями, жизни монаховъ Николаевско-Корельскаго монастыря. Возстановить въ настоящее время первоначальную исторію возникновенія монастыря нѣтъ возможности, за неимѣніемъ фактическихъ данныхъ, а посему къ встрѣчающимся указаніямъ о времени основанія монастыря нужно относиться съ крайнею осторожностію ii) 1) Попытка, предпринятая въ прошломъ столѣтіи, \1, с. 5; 2, с. 283\ извлечь изъ монастырскаго архива данныя, которыя пролили бы свѣтъ на возникновеніе монастыря, не дала никакихъ результатовъ. Если монастырскій архивъ и хранилъ какія нибудь документальные указанія о времени основанія Николаевско-Корельскаго монастыря, то они сдѣлались жертвою пожара, которому подверглась обитель въ первый разъ въ 1419 году. Можно съ несомнѣнностію только утверждать, что монастырь существовалъ „съ давнихъ лѣтъ“, какъ утверждалъ архимандритъ Николаевскаго Корельскаго монастыря Порфирій съ братіей въ своемъ донесеніи въ 1722 г. Варнавѣ, архіеп. Холмогорскому и Важскому 2). Нѣкоторыя данныя могутъ привести къ опредѣленію, хотя приблизительно, времени основанія монастыря.

Въ первый разъ упоминается Николаевскій Корельскій монастырь въ 1419 г., въ сказаніи двинскаго лѣтописца, который подъ 1419 годомъ дѣлаетъ такое замѣчаніе о монастырѣ: „пришедше мурманы войною 500 человѣкъ съ моря въ бусахъ и въ шнякахъ и повоеваша въ Варзугѣ погостъ Корельской…. и Корельской монастырь святаго Николы… Церкви сожгли, а христіанъ и чернцевъ посѣкли“ 3). Это краткое замѣчаніе лѣтописца даетъ намъ право отодвинуть время основанія монастыря ко второй половинѣ XIV в. и вотъ почему. Исторія возникновенія монашескихъ общинъ, въ особенности на крайнемъ сѣверѣ, показываетъ, что основателемъ монашеской жизни въ какомъ-либо мѣстѣ являлся обыкновенно ревностный искатель безмолвія и уединенія, избиравшій для своихъ подвиговъ пустынныя и глухія мѣста. Съ теченіемъ времени слава под\1, с. 6; 2, с. 284\виговъ пустынножителя привлекала къ нему такихъ же любителей иноческаго житія, устраивалась часовня или небольшая деревянная церковь; опытнѣйшій изъ среды братіи избирался руководителемъ духовной жизни иноковъ и устроителемъ ихъ матеріальнаго быта, – и такимъ образомъ возникалъ новый монастырь, если не вполнѣ благоустроенный и матеріально обезпеченный, то за то крѣпкій духовной мощью его созидателей. Но понятно, что отъ появленія въ какомъ нибудь мѣстѣ перваго подвижника и до возникновенія монашеской общины должно пройти болѣе или менѣе продолжительное время. Если сопоставимъ это соображеніе, имѣющее значеніе и по отношенію къ Николаевскому Корельскому монастырю, съ показаніемъ лѣтописца, что шведы „монастырь пожгли и чернецовъ посѣкли“, слѣдовательно, нашли монастырскую общину уже нѣсколько устроенною, съ достаточнымъ числомъ братіи, – а для возникновенія обители въ такомъ видѣ 18 лѣтъ недостаточно, – то не будетъ ошибочно отнести основаніе Никольско-Корельскаго монастыря по крайней мѣрѣ ко второй половинѣ XIV вѣка. Послѣ сказаннаго никакъ нельзя согласиться съ мнѣніемъ тѣхъ, которые относятъ основаніе Николаевско-Корельскаго монастыря къ 1418 г. 4), или къ 1471 г. 5).

Сожженный въ 1419 году, Николаевско-Корельскій монастырь скоро, какъ можно предположить, оправился \1, с. 7; 2, с. 285\ отъ разоренія и даже обогатился значительными вкладами и вотчинами. При этомъ изъ дальнихъ вѣковъ возстаетъ увлекательный, но все еще неразгаданный вполнѣ образъ Марѳы Борецкой, знаменитой посадницы, которой повиновался строптивый „Господинъ Великій Новгородъ“ и съ которою долженъ былъ считаться грозный для враговъ Іоаннъ III. Сильная властію и значеніемъ среди новгородцевъ, владѣвшая богатыми угодіями, посадница Марѳа, – такъ говоритъ преданіе, – отправила двухъ своихъ сыновей Антона и Феликса осмотрѣть свои поморскія вотчины. Исполнивъ порученіе матери и осмотрѣвши благополучно вотчины по Корельскому берегу и вблизи Сѣверной Двины, они плыли къ Сѣверо-Двинскому устью. Случилась ли сильная буря, везъ ли ихъ несвѣдущій кормчій, преданіе молчитъ, но утверждаетъ, что сыновья Марѳы Борецкой потонули и потомъ уже на двѣнадцатыя сутки были принесены морскими волнами къ берегу монастыря. Здѣсь тѣла утонувшихъ были погребены и на мѣстѣ погребенія была устроена часовня, существующая въ совершенно измѣненномъ видѣ и до настоящаго времени. Печальный конецъ любимыхъ дѣтей Марѳы Борецкой, погребенныхъ въ Николаевско-Корельскомъ монастырѣ 6), нравственно связалъ ее и сдѣлалъ близкою къ этой обители 7). Въ запустѣвшій монастырь отъ новой благотворительницы потекла щедрая помощь въ видѣ отданныхъ во владѣніе ему вотчинъ, сѣнокосныхъ луговъ, тоней и солеварницъ. До настоящаго времени сохранилась грамота, данная Николаевско-Корельскому монастырю новгород\1, с. 8; 2, с. 286\скою посадницею. Содержаніе ея слѣдующее 8): „Во имя Отца и Сына и Св. Духа, се азъ раба Божія Марѳа списах рукописаніе при своемъ животѣ, поставила есми церковь храмъ святаго Николы въ Корельскомъ, на гробѣхъ дѣтей своихъ Онтона да Ѳиликса, а дала есми въ домъ святого Николы куплю мужа своего Ѳилиппа на Лявлѣ островѣ село да въ Конечныхъ два села и по Малокурьѣ пожни и рыбные ловища, а по церковной сторонѣ и до Кудмы и вверхъ по Кудме и до озера и въ Неноксѣ мѣсто засѣнникомъ и дворища и полянка, а приказываю домъ святого Николы господину своему деверю Ѳедору Григорьевичю и его дѣтемъ и Лентѣю Обакумовичю, и зятю своему Офромѣю Васильевичю, а на то Богъ послухъ и отецъ мой духовный игуменъ Василій Святаго Спаса, а кто се рукописаніе преступитъ или порудитъ, а наши памяти залягутъ, сужюся съ нимъ предъ Богомъ въ день страшнаго суда“. Выраженія приведенной грамоты: „се азъ раба Божія Марѳа поставила есми церковь – храмъ святаго Николы въ Корельскомъ“.... заслуживаютъ особаго вниманія, такъ какъ они указываютъ, что церковь святителя Николая построена въ то время, когда Марѳа еще управляла Новгородомъ, слѣдовательно, до разгрома Новгорода \1, с. 9; 2, с. 287\ великимъ княземъ Іоанномъ Васильевичемъ (1478 г.) и что монастырь возникъ не съ построеніемъ церкви, а существовалъ раньше, потому что, справедливо замѣчаетъ епископъ Макарій, – въ грамотѣ своей завѣщательница говоритъ „не на Корельскомъ, тогда бы можно было разумѣть только берегъ Корельскій, куда тѣла дѣтей ея принесены были, но въ Корельскомъ, а что говоритъ только въ Корельскомъ, не прибавляя имени монастыря, то это вѣроятно потому, что Николаевскій Корельскій монастырь и посадницѣ Марѳѣ и прочимъ торгующимъ людямъ очень былъ извѣстенъ“ 9).

Недолго посадница Марѳа Борецкая оставалась покровительницею монастыря. Смутныя событія Новгородской жизни дали поводъ в. кн. Іоанну III, вмѣшаться въ новгородскія дѣла и подчинить Новгородъ своей власти. Съ покореніемъ Новгорода и всѣ земли, принадлежавшія ему, были присоединены къ московскому государству. Перемѣны, происшедшія въ Новгородѣ, не iii) могли быть безразличными и для Николаевскаго Корельскаго монастыря, владѣвшаго въ силу грамоты Марѳы Борецкой землями, которые отходили теперь подъ власть Москвы. Но великіе московскіе князья и государи на первыхъ же порахъ отнеслись внимательно и отзывчиво къ нуждамъ монастыря, подтвердивъ данныя уже монастырю права на земельныя владѣнія и предоставивъ ему новыя.

Первая грамота, данная Николаевскому Корельскому монастырю, относится къ 1530 г. Въ этомъ году игуменъ монастыря Зосима принесъ жалобу тіуну Григорію Бентіеву на „Останку, Мелентіева сына, на Мощанку, на Ефимка Данилова сына, да на Марка Савина“ за то, что „Мощанка пришедъ своими товарищи да меня съ тони сбилъ, да отнялъ два невода, да двѣ лодки“. Когда судья спросилъ игумена, чѣмъ онъ можетъ доказать свои права на владѣніе тоней въ Малокурьѣ, то Зосима сослался на грамоту Василія Іоанновича, по приказанію котораго казначеемъ Петромъ \1, с. 10; 2, с. 288\ Ивановымъ было предоставлено игумену Вассіану право ловить рыбу на Малокурьѣ. Въ виду справедливости жалобы, Николаевскому монастырю было разрѣшено „на тѣхъ тоняхъ рыбу ловить на монастырь, и розпать пахать, и лѣсъ сѣчь“ 10).

Особенно милостиво относился къ Николаевской Корельской обители царь Іоаннъ Васильевичъ Грозный, какъ свидѣтельствуютъ объ этомъ сохранившіяся грамоты. Такъ, жалованною грамотою 1542 г. Николаевско-Корельскій монастырь съ принадлежавшими ему крестьянами, вслѣдствіе жалобъ игумена Ефрема, что на монастырскихъ крестьянъ „ябедники и поклепцы клеплютъ и продажи имъ съ намѣстничьими людьми чинятъ великіе и отъ того деи тѣ крестьяне изъ тѣхъ деревень (въ Кѣхтѣ, Неноксѣ и друг.) бѣжатъ розно, да и дворникомъ деи въ тѣхъ монастырскихъ дворѣхъ прожити немочно“, – освобождался отъ подсудности двинскимъ тіунамъ. „Намѣстники Двинскіе и волостели и ихъ тіуны“, говорится въ грамотѣ, „тѣхъ ихъ людей не судятъ ни въ чемъ, опричь душегубства и разбоя съ поличнымъ; а вѣдаетъ и судитъ тѣхъ своихъ людей игуменъ съ братіей“. Право разбирать иски, обращенные къ самому игумену, великій князь предоставлялъ себѣ. Вмѣстѣ съ этимъ приказывалось: намѣстникамъ волостелямъ и тіунамъ во время проѣзда по монастырскимъ селамъ корма даромъ не брать; съ десяти возовъ соли или рыбы, отправляемой въ Вологду или Каргополь, или съ судна „противъ десяти возовъ“ и съ припасовъ, купленныхъ для монастыря въ названныхъ городахъ, никакихъ пошлинъ, „мыта, тамги, мостовщины и перевозу“ не брать. Наконецъ, въ силу той же грамоты въ монастырскихъ владѣніяхъ новгородскій Владыка не имѣлъ права производить никакихъ сборовъ; ему предоставлялась только власть судить игумена по духовнымъ дѣламъ 11).

\1, с. 11; 2, с. 289\ Второю грамотою великого князя Іоанна Васильевича, данною въ 1545 году на имя того же игумена Ефрема, монастырю предоставлялось право завести соляныя варницы и сѣчь лѣсъ въ Сюзьмѣ и Ижмѣ. Если бы кто пожелалъ поселиться въ названныхъ соляныхъ варницахъ, тотъ освобождался отъ всякихъ податей на десять лѣтъ 12).

Третьей грамотой (дана въ 1551 г. на имя строителя Киріака) Николаевскому монастырю было дозволено провозить безпошлинно 4000 пудовъ соли въ Вологду и столько же пудовъ разнаго рода запасовъ для монастыря. Въ 1571 году монастырю была возвращена деревня и полудворъ въ Карзиной курьѣ, отнятые крестьянами Першею Трубнинымъ и Онисимомъ Васильевымъ 13).

Когда при Іоаннѣ Васильевичѣ Грозномъ у монастырей, вслѣдствіе чрезмѣрнаго и быстраго увеличенія монастырскихъ вотчинъ, были уничтожены жалованныя грамоты, Николаевскому Корельскому монастырю въ 1574 г. была дана подтвердительная грамота, которою повелѣвалось ежегодно выдавать ему руги по 50 четвертей ржи и 50 овса. Въ 1578 году монастырю была предоставлена еще новая льгота: монастырскіе люди освобождались отъ государевой службы 14). Въ этомъ же году, по ходатайству строителя Киріака, монастырь получилъ подтвержденіе своихъ правъ на владеніе соляными варницами въ Унѣ, Неноксѣ, Варзугѣ и Солзѣ; вмѣстѣ съ этимъ названныя деревни освобождались отъ земскихъ повинностей, а соляные промыслы и рыбныя ловли отъ оброка 15).

При царѣ Василіѣ Іоанновичѣ Шуйскомъ, грамотою 1607 года на имя игумена Каллистрата, были подтверждены всѣ прежнія грамоты и права на владѣніе землями, „рушити“ которыя „ни въ чемъ никому не велено“ 16). Бл