Главная Библиотека Николо-Корельский монастырь Современные публикации История Николо-Корельского монастыря

История Николо-Корельского монастыря

Последнее обновление страницы: 03.11.2021 20:48:37

Увеличить
Николо-Корельский монастырь на «Севмаше».
Фото С. Л. Кундывуса и М. Э. Соберга. Май 1996 г.

Содержание

• История монастыря от основания до наших дней
  • XV в. – 1920 г.
  • 1920 – 1998 гг.
  • 1998 – 2015 гг.
• Монастырские постройки
  • Деревянные строения
  • Каменные строения
• Знаменитые монастырские узники
  • Вице-президент Синода Феодосий (Яновский)
  • Священномученик Арсений (Мацеевич), митрополит Ростовский
• Святыни
• Литература

История монастыря
от основания до наших дней

Основание монастыря. — Разорение обители норвежцами. Первое летописное упоминание о монастыре. — Подчинение Великого Новгорода Москве. Учреждение Архангельской епархии. — Введение общежительного устава. — Состояние монастыря в 1550-х гг. — Экспедиции Ченслера. — Записки Томаса Рандольфа. — Буря 31 мая 1571 г. — Состояние монастыря в начале XVII в. — Разорение монастыря польско-литовскими отрядами 13 декабря 1613 г.

XV в. – 1920 г.

Северодвинск – город молодой: ему всего несколько десятилетий. Но место, на котором он стоит, имеет шестивековую историю. И связана она с Николо-Корельским монастырем, который с 30-х годов XX столетия оказался на территории строящейся судоверфи, ныне – ОАО «ПО «Севмаш».

Увеличить Грамота новгородской посадницы Марфы. ГИМ. ОПИ. Ф. 17 (Уваровы). Оп. 2. Д. 27. Л. 2

Первое историческое свидетельство о Николо-Корельском монастыре мы находим в грамоте новгородской боярыни Марфы, вдовы боярина Филиппа Григорьевича [89]: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Се яз раба Божия Марфа списах рукописание при своем животе. Поставила есми церковь храм святаго Николы в Корельском на гробех детеи своих Онтона да Филикса. А дала есми в дом святаго Николе куплю мужа своего Филипа: на Лявле острове село, да в Конечных два села, и по Малокурьи 1)Ку́рья – мелоководный залив, далеко вдавшийся в берег реки, озера; глухой рукав, теряющийся в болотах. пожни и рыбны[е] ловища, а по церковнои стороне и до Кудми, и вверх по Кудми и до озера, и в Неноксе место за сеннеком, и дворищо, и полянка. А приказываю дом святаго Николы господину своему деверю 2)Де́верь – брат мужа. Федору Григорьевичю и его детем, и Дементею Обакуновичю, и зятю 3)Зять – муж дочери, сестры или золовки (сестры мужа). своему Офромею Васильевичю. А на то Бог послух 4)Пóслух – в древнерусском праве свидетель «доброй славы» (заслуживающий доверия) в отличие от видока – свидетеля-очевидца. и отець мои духовныи игумен Василеи святаго Спаса. А хто се рукописание преступит или посудит, а наши памяти залягут, сужуся с ним пред Богом в день Страш[н]аго Суда» [125; 19, с. 185–186]. Грамоту можно датировать концом XIV – началом XV века [83, ч. 1, с. 5, 41–42, ч. 2, с. 133–134; 91, с. 298]. Согласно преданию, упоминаемые в ней сыновья Марфы Антоний и Феликс «куплю деяху по морю и истопоша, и Божиим изволением извержени на брег и погребены» – на месте погребения и был впоследствии воздвигнут монастырь [70, с. 56]. Из упоминания в грамоте Марфы «дома святаго Николы» можно предположить, что на этом месте уже существовал монастырь или скит, или же он был организован Марфой в связи с гибелью ее сыновей. Следует также отметить, что боярыня «приказывает» монастырь своим родственникам. Следовательно, он находился под патронатом определенной боярской семьи – и так дело, вероятно, обстояло вплоть до присоединения Новгорода к Москве.

Агиографические источники связывают основание Никольского монастыря «в Корельском» с именем прп. Евфимия Корельского [6] (в «Описании о российских святых» сообщается: «Преподобный Евфимий, началник монастыря Корельскаго, иже бысть на Двине реце» [76, с. 158]). Однако документальные подтверждения этого не найдены. Можно предполагать, что Марфа, зная уже этого подвижника как основателя храмов по беломорскому побережью, поручила ему строить новый монастырь. Возможно, прп. Евфимий был и первым настоятелем новой обители. Можно также полагать, что преподобный был не создателем, но возобновителем этой обители, неоднократно уничтожавшейся в результате набегов и пожаров.

Первое летописное упоминание о Николо-Корельском монастыре относится к 1418 году: «В лето 6927 5)Т. е. 1418–1419 от Р. Х.. … Того же лета, пришед Мурмане воиною в 500 человек, в бусах и в шнеках 6)Бу́са и шне́ка – небольшие морские суда., и повоеваша в Арзуги погост Корильскыи и в земли Заволочкои погосты: в Неноксе, в Корельском манастырь святого Николы, Конечныи погост, Яковлю кюрью, Ондреянов берег, Киг остров, Кяра остров, Михаилов манастырь, Чиглоним, Хечинима; 35 церкви сожгли, а христиан черноризиц посекле, и заволочане две шнеки Мурман избиша, а инии избегоша на море» [49, с. 411–412]. Из этой записи следует, что к 1418 году Николо-Корельский монастырь уже существовал, причем организационно был оформлен именно как монастырь, что является косвенным подтверждением даты его основания не позднее 1-го десятилетия XV века.

Монастырь со времени его основания входил в Новгородскую епархию. В 1571 году, во время опалы Великого Новгорода и его архиепископа со стороны царя Иоанна Грозного, значительная часть Поморья (земли по рекам Вага и Северная Двина, а также Каргополь) была передана под юрисдикцию Вологодских архиереев; в 1584 году эти территории были включены в состав Митрополичьей (с 1589 года Патриаршей) области. В 1613–1617 годах, во время оккупации Великого Новгорода шведами, население двинских волостей, Ваги и Каргополя платило церковную дань и венечный сбор Вологодским архиереям. В 1674 году эти территории вновь присоединились к Новгородской епархии. В марте 1682 года «с соизволения Царя и Великаго Князя Феодора Алексеевича, Святейший патр. Иоаким учредил Архиепископию Холмогорскую и Важескую» [37, с. 25], в состав которой вошла северо-восточная часть территории Новгородской митрополии. Первым Холмогорским архиереем стал Афанасий (Любимов) 7)Афанасий (Любимов), первый архиепископ Холмогорский и Важеский, духовный писатель, из патриарших крестовых иеромонахов, хиротониса́н 19 марта (по другим данным – 18 марта) 1682 г. на новообразованную Холмогорскую кафедру с возведением в сан архиепископа, прибыл в епархию 18 октября того же года. Скончался в ночь на 6 сентября 1702 г. на 62-м году, погребен в устроенном им Спасо-Преображенском Холмогорском соборе [37, с. 25–26; Православная энциклопедия. Т. 4, с. 9–10]., рукоположенный во архиепископа 18 или 19 марта 1682 года. «Грамотою патриарха Иоакима от 15 апреля 1682 г. подчинен был архиепископскому престолу преосвященного Афанасия и г. Архангельск с уездом и монастырями» [Юдин А. Б. Рукопись].

До 1-й четверти XVI века Николо-Корельский монастырь не был общежительным, а имел около себя приход под началом выборного монастырского старосты, по подобию обычной приходской церкви. Так, судная грамота от 20 июля 1534 года упоминает старосту Никольского монастыря Нестора Мосеева сына: «А имали есмя, господине, те монастырьские пожни в бразгу у Нестера у Мосеева у Николского старосты у монастырского» [141; 90, с. 64, 81–82]. Однако когда в 1528 году митрополит Новгородский Макарий, исполняя постановление Московского Собора 1503 года, начал вводить общежительный устав в монастырях своей епархии, его распоряжение коснулось и Николо-Корельского монастыря. С этого времени монастырь стал возглавлять настоятель – игумен. Вышеупомянутая судная грамота от 20 июля 1534 года упоминает о приезде в монастырь первого игумена Вассиана: «Тою пожнею монастырскою владели и косили двацать лет с летом до игуменсково преезду Васьянова…» [141; 90, с. 64, 82].

Грамота от 17 мая 1551 года свидетельствует о материальном положении монастыря, находящегося на далекой окраине и в неблагоприятных климатических условиях: «в том манастыре полтретьятцать братов и со строителем, а пашенка деи у того манастыря невелика и прокормитися им не чем» [78, с. 281]. Из той же грамоты мы узнаем о пожаре, случившемся в период между декабрем 1547 года и маем 1551 года: «Се яз Царь и Великий Князь Иван Васильевич всея Русии пожаловал есми строителя Кириака с братьею… по их по старой по жаловалной грамоте, которая им дана в лете 7050 шестом году в Декабре, а подпись у тое грамоты диака Василья Захарова, и та у них грамота и печать от пожару попортилась; и мне бы их пожаловати, велети им та грамота переписати…» [78, с. 280–281].

В отписи монастыря от 1 октября 1551 года строителю старцу Кириаку мы встречаем первое упоминание о существовании в монастыре помимо холодной Никольской церкви, поставленной по указанию новгородской боярыни Марфы «на гробех детеи своих Онтона да Филикса», еще и теплой Успенской церкви [56, с. 284].

Возможно, что строитель Кириак, постриженник Корнилиева Комельского Введенского монастыря Вологодской епархии, был назначен в Николо-Корельский монастырь для восстановления его после пожара. Во всяком случае, при нем в 50-х годах XVI века в обители разворачивается активное строительство. Из расходных книг строителя старца Кириака за 1551–1559 годы следует, что в этот период были заменены деревянные кровли – покрыты тесом – на обеих церквах, построена паперть у Никольской церкви, поставлена колокольня, срублены игуменская и 11 братских келий, возведены хозяйственные постройки (поварня, погреб, три амбара, ледник, мукосейня, сушильня, хлебня, печь для обжига кирпича), сделана ограда вокруг монастыря с двумя воротами, устроены лестницы и мостовые [136; 101, л. 20 об. – 22 об.; 90, с. 65, 82; 43, с. 393, 413].

Одна из важных страниц истории монастыря связана с экспедициями англичан в середине 50-х годов XVI столетия, организованными для поиска северо-восточного пути в Индию и Китай. В августе 1553 года корабль «Edward Bonaventure» («Эдуард Благое Предприятие») под командованием Ричарда Ченслера (Richard Chancellor) 8)В краеведческой литературе, касающейся истории г. Северодвинска и Николо-Корельского монастыря, принято писать «Ченслер». В БСЭ и БЭС написание «Ченслер» дается как основное, «Ченслор» как дополнительное; в словаре Брокгауза и Эфрона используется единственный вариант «Ченслор». В Википедии по этому поводу сказано: «В России уживаются вместе два толкования его фамилии: Ченслор и Ченслер. Непосредственно в местах, где впервые пристал его корабль, Ричарда чаще именуют Ченслером». вошел в Двинскую губу Белого моря, о чем писал историограф этой экспедиции Климент Адамс: «Богу угодно было привести их в большой залив длиной в сто миль или больше. Они вошли в него и бросили якорь, далеко зайдя вглубь. Оглядываясь вокруг и ища пути, они заметили вдалеке рыбачью лодку. Капитан Ченслор 9)Здесь и далее в цитатах имена и фамилии приводятся так, как они даны в источниках. с несколькими людьми отправился к ней, чтоб завязать сношения с бывшими в н